zinna_book (zinna_book) wrote,
zinna_book
zinna_book

Эх, Фёдор Михалыч, Фёдор Михалыч!.. (Часть 1)

Перечитываю «Братьев Карамазовых» Фёдора Михайловича Достоевского. Впервые читала это произведение в студенческие годы и вот решила перечитать. Вообще Фёдора Михайловича читала много, он тонко чувствующий человек, великий писатель, наш, человек не только умный, но и с трепетным огоньком светильника совести, освещающего человеку путь вместе со светильником разума, рассудка. И вот это-то именно и обидно, когда такой неравнодушный и, казалось бы, высоконравственный, добрый и умный человек так заблуждается, самообманывается почему-то, не замечая, казалось бы, очевидного для человека с совестью, и даже позволяет себе местами самые настоящие лукавые мудрствования, порождающиеся, как правило, у людей невнимательных и зашоренных, живущих в отрыве от действительности жизни, от правды жизни простых людей, правды жизни того, что у тебя действительно происходит за окном, если только ты не затворник, ищущий в письме, в сочинительстве пищу-развлечение для ума. Ведь вне тесной, неразрывной связи с совестью – это всегда есть и будет лишь развлечением, отвлечённым от света поиска божественных, верховных человеческих смыслов и истин, блужданием по строкам, сюжетам и событиям, персонажам и характерам… всегда будет лишь утешением писательского или интеллектуального (интеллигентского) самолюбия и таланта.

Звучит как обвинение, и серьёзное. Но вместе с обнаружением заблуждений, я увидела и источники их. То есть нашла и понимание проблемы. И поскольку всё это не беспочвенно, то и объясню поскорее всё по порядку.

Нужно сразу же оговориться, что к автору «Мальчика на ёлке у Христа» – действительно повышенные требования в области искренности и честности, чтобы не было: тут вижу, а тут в упор не замечаю и не внемлю… Как-то вот так!

Очевидно, что Фёдор Михайлович, как и любой другой автор, говоря устами своих персонажей, с одними из них солидарен, это его собственные мысли и взгляды, он горячо разделяет их, а другие автору явно не симпатизируют, они не созвучны его собственным убеждениям или даже противоречат им. Или, говоря по-другому, всегда видно – кому и чьим идеям, поступкам автор симпатизирует (иногда даже отождествляя себя с таким персонажем), а кому не очень или даже явно наоборот. И старец Зосима – один из центральных персонажей произведения – будучи пусть и не главным действующим лицом, очевидно является носителем того самого духовного слова, той самой истины, которая заполняет душу автора.

Итак, обнаруженные мной и нижеприведённые заблуждения исходят в книге не от кого-нибудь, а от того самого старца Зосимы, устами которого говорит сама, казалось бы, святая и непогрешимая истина, сам Бог обращается к людям со своим великим словом через сего великого своего посланника на земле и проповедника. Пусть даже его проповедь и не была бы осенена великими чудесами, а являлась бы лишь наглядным, воплощённым подвигом праведности и человеколюбия. Этот человек (персонаж, говоря языком литературоведа, искусствоведа…) помимо своей значительной роли в произведении, является главным духовным светочем и наставником, духовным отцом и учителем, путеводной нитью для главного героя книги – молодого Алёши Карамазова. Более того, его предсмертная проповедь в конце первого тома является неумозрительным ответом и в противовес "безбожнику" Ивану Карамазову, тому самому, который про "слезинку ребёнка", т.е., ни много не мало, речь идёт о вере и надежде в/на светлое будущее человечества. Но что мы видим?

Ещё раз подчеркну и попрошу не забывать, что нижесказанное говорит не какой-нибудь простой крестьянин босой, а человек, имеющий громадный авторитет в обществе того времени (тем более в среде православных церковников), чьё слово тут же ловят и передают из уст в уста и т.п., то есть человек, обладающий действительными возможностями для общественной деятельности, для влияния на людей, на ход развития общества. Так вот, буквально на смертном одре – одна из центральных проповедей книги – старец в своих напутствиях и "мудрых" беседах с Алёшей и другими, например, сетует, что "видал я на фабриках десятилетних детей: чахлых, хилых, согбенных и уже развратных. Душная палата, стучащая машина, весь божий день работы, развратные слова и вино, а то ли надо душе малого дитяти? Ему надо солнце, детские игры и всюду светлый пример и хоть каплю любви к нему..." Характерно именно то, что подобные замечания о реалиях тогдашней жизни в этой книге у Ф.М. постоянно перемежаются с воздыханной надеждой на русское православие, и даже с акцентом на то, что больше в мире и вообще надеяться не на что! С чем мы никак не можем согласиться. Потому как если бы в этом русском православии была хоть капля христианского братского духа и любви пусть хотя бы к малым сим (детям), им ничего бы не стоило (с их-то огромнейшим на тот момент авторитетом и возможностями в обществе и государстве) добиться принятия любых законов, направленных на облегчение тяжёлой, порой бесчеловечно жестокой детской трудовой ноши. Вплоть до запрета эксплуатации детского труда и/или, например, на учреждение детских садов (интернатов, домов присмотра, называйте это как угодно) для тех, чьи мамы с папами целыми днями вкалывают на заводах и фабриках капиталистов. Церквей и монастырей на тот момент по всей стране было несметное количество, то есть они были буквально везде, в большом количестве, духовенство имело власть и над умами-сердцами всего народа и высшего сословия, также неукоснительно соблюдавшего все церковные обряды и отстаивавшего воскресные службы, не говоря уж о праздниках. И "любящим людей" православным священнослужителям ничего не стоило хотя бы организовать при своих церквях и монастырях какие-нибудь подобия детских садиков и школ, пусть хотя бы просто с элементарным присмотром за детьми и самым скромным питанием раз в день. Но ничего этого не было и в помине! Получается, что на фоне той действительности сетования Ф.М. и его старца о прогнившем католичестве и святом русском православии выглядят как минимум неубедительно, и даже кощунственно.

А дали всё это детям, многим тысячам нищих и обездоленных детей, побиравшихся по всей России с протянутой для подаяния ручонкой – «смутьяны» и «безбожники», не пожелавшие стоять в стойле немым и покорным стадом под неусыпным «не ропщи», «не возроптай» и прочими угрозами жутчайших расправ над непокорными на том свете. Ну да к этому мы ещё вернёмся.

Вообще от таких мест в книге (а их немало) впечатление такое: читаешь-читаешь, а главное как бы всё не произносится, ускользает куда-то за многозначительными и многословными наставлениями, всё крутится, крутится, вьётся размеренно вокруг да около, интригуют-интригуют, ну, вот-вот скажут, наконец, что-то важное, по-настоящему нужное всем людям… да так этого ожидаемого откровения и не высказывается. Вроде церковной проповеди: плетут-плетут паутины узоров словесами разными непонятными или малопонятными, а до конца ничего не объясняют, прикрыв своё «тайное знание» многословным покровом из слов иудейских да перечислением колен Давидовых и других царей, и пр. и пр., монотонными заклинаниями бубнящихся и внемлющихся без работы ума, без осознания, без божественного светильника разума… Потому и создаётся впечатление, что ничего тут как бы и нет кроме лукавого словоблудия, кроме размеренных в своём наставническом до певучести тоне речей «смиренных», оттенённых фоном клубящихся и роящихся со всех сторон мирских (почти сериальных) страстей и порывов. Очень уж похожи эти правильные речи на многозначительные, но пустые внутри (формальные) наставления неразумному школяру господином гимназическим профессором. Уж больно как-то своей многозначительностью до декламатизма, с какой-то витиеватой проникновенностью, какой-то соборностью, тоном величайшего на свете откровения, перед которым действительно невольно склоняешься в почтительном внимании, если не падаешь ниц… тоном кротости, но от которой почему-то веет патетичностью до картинности… очень похоже на сладкоголосое, усыпляющее стада человеческие, пение Сирен, на пустословные увещевания его к упованиям на некие благодати близящегося благоденствия. Но благодати тайные, не всякому уму понятные, иносказательные… (отчего да и задумаешься, включив светильник разума, – а уж и есть ли на самом деле оные, и уж не мистификации ли тут одни!..), а потому и внемли, олух царя небесного, безропотно, не ропщи поняти и ведати… А зачем тогда, спрашивается, весь сыр-бор, зачем тогда «отстаивать службу», зачем нам тогда все эти проповеди (устные или в виде умных книг), если кроме благоговения перед неким таинством, неважно в чём заключающемся, благоговения перед священными и непререкаемыми авторитетами, неважно в чём, в каких заслугах заключающимися… и вынести-то больше нечего, ни уму, ни сердцу? Или в эффекте снотворного для ума и сердца, совести и заключается его спасительная роль, сила этого слова?! Эти сладкоголосые обещания неразумному и смиренному стаду народному?! Да, для этого?: для усмирения и удержания паствы в стадном состоянии – покорной и безмолвной, только лишь внимающей своим пастухам (именно так и в самом писании: «стада» и «пастухи»)?! Тогда как Христос (тоже постоянно упоминаемый Ф.М. как всё и вся православной веры) всегда говорил о конкретных добрых ДЕЛАХ и ПЛОДАХ, а не утопал в безбрежных посулах людям райских кущ, всё равно – на том или этом свете.

А сразу после приведённых слов о детях на фабриках идёт привычное у попов (наших и не наших) распекание человека: "Но спасёт бог Россию, ибо хоть и развратен простолюдин и не может уже отказать себе во смрадном грехе, но всё же знает, что проклят богом его смрадный грех и что поступает он худо, греша". Нет чтоб подумать и написать о том, отчего, от каких скотских условий жизни, устроенных тогдашним государством (и не без участия, пусть даже только сытого попустительства, духовных верхов) человек впадал в пьянство, воровство и другой разврат и преступление! Вместо этого его просто клеймят грехом, да ещё и проклятьем от бога (спасёт, но и проклянёт!). То у них бог милосердный, то он у них грозный прокурор. Плетут-плетут свои сети, словоблудят-словоблудят, в общем, путают человека. И стоит ли верить им хотя бы в том, что любящий Бог кого-либо вообще проклянёт? Тем более людей, выживающих в полном бесправии, беззаконии, нищете и каторжном труде? Неужели наш Ф.М. не понимал этого?! И где, закрадывается в таком случае вопрос, постигал он Христа, не у этих ли попов, имеющих обыкновение проклинать нас, мирян, и наши грехи, судя нас, осуждая, отлучая от церкви или наоборот, ввергая в её лоно... у всех этих начальников, повелителей и распорядителей человеческих душ и сердец?

Вечное обвинение человека в грехе, старательное вылепливание из него великого грешника западными и точно так же нашими церковниками – это то, что идёт полностью вразрез с учением Христа, который учил по сути только одному – не выискивать друг у друга в глазах соринок и ПРОЩАТЬ друг друга. Не уличать усердно друг друга в грехе, а прощать. Это одно из самого главного в учении Христа. Всё другое о том, что "не убий, не прелюбодействуй, не укради...", всё это было гораздо раньше до него, и без него! И у иудеев, его казнивших, и во многих других государствах, где рубили руки и выкалывали глаза за различные преступления и аморальные поступки. И только Христос заговорил о прощении, тот самый Христос, который спас женщину, совершившую грех прелюбодеяния, от побиения насмерть камнями.

Далее в книге, в речах старца Зосимы, идёт: "В Европе восстаёт народ на богатых уже силой, и народные вожаки повсеместно ведут его к крови и учат, что прав гнев его". Вот здесь очень хорошо видно то, в каком отрыве от народа был Фёдор Михайлович, живя своим сугубо интеллектуальным кругом, в среде философов, газетчиков и прочей интеллигенции. Иначе не писал бы он, что из жажды крови люди шли революцией на своих мучителей, против тиранических монарших и капиталистических режимов власти. Они спасались от мучительной жизни и рабского труда в бесчеловечных условиях, от насилия и истязаний по прихоти господина, от бесправия и каторги по одному только слову человека высшего сословия или богатого, задыхаясь и подыхая в шахтах, гробя последнее здоровье на заводах, голодая в деревнях, обираемые жесточайшими налогами, и постоянно забираемые на нужные элитам войны, когда матери и жёны теряли своих сынов, мужей, братьев и отцов и потом без них рвали жилы на полях, в душных прачечных, задыхаясь в едких и ядовитых парах, и проч. и проч., из последних сил стараясь хоть как-то прокормить себя и маленьких детей! А сколько было тех, кто только ещё более грязным трудом мог зарабатывать себе на кусок хлеба, торговавших телом женщин, сирот, беспризорников, обречённых на выживание на городских свалках, в подвалах, в криминальной среде, обречённых на тюрьму или раннюю смерть, а в лучшем случае на голод, холод и болезни. Вспомните Виктора Гюго, когда французским простолюдинкам приходилось продавать свои красивые передние зубы стоматологам, обслуживающим богачей, или продавать богатым бабам свои волосы на шиньоны, чтобы элементарно не умереть с голоду, или даже отдавать своих детей в рабство, не имея чем их кормить, чтобы те могли просто выжить. Или бросать своих детей на чужих людей, скрывая своё материнство и в тайне посылая воспитателям заработанные от продажи зубов и т.п. деньги на содержание малыша, потому что церковники осуждали женщин, родивших детей вне брака, и не просто осуждали, но в обществе, под давлением церкви, таким даже не давали работу, если только самую жуткую, хуже, чем в касте неприкасаемых в Индии. И не дай бог, ты сорвал несколько яблок в саду у богача – такой грех и преступление требуют не иначе как только грязной тюремной гнилой камеры, где ты обречён сдохнуть от болезней, а если и повезёт не сдохнуть, то выйдешь оттуда больным и немощным стариком. И то в лучшем случае. «Но так как деспотическое правительство всегда остерегается показывать при свете дня последствия тюрьмы и пыток, так как редки примеры, чтобы жертва любой инквизиции могла явить миру свои переломанные кости и кровоточащие раны, то и безумие, эта язва, порожденная в тюремной клоаке душевными муками, всегда заботливо прячется там, где оно возникло, а если оно и выходит оттуда, то его хоронят в какой-нибудь мрачной больнице, где врачи тщетно ищут человеческий облик и человеческую мысль в тех изуродованных останках, которые передают им тюремщики», – писал другой француз – Дюма.

Всё это в избытке и у Сервантеса, и у всех других свидетелей эпох, народов и их правителей… Так что совершенно не понятно при чём тут "жажда крови и оправдание гнева", когда народные бунты и восстания движимы совершенно другими причинами и целями. Речь шла о физическом выживании под гнётом бешеного, беспощадного к простому человеку воцерковленного монархизма, сменявшегося бешеным и жестоким капитализмом! И рассуждать тут о теологии и философии, о моральном праве на восстание мог человек только оторванный, не вникавший со всей честностью в этот конвейер страданий и смерти.

Да и нам, современным людям, для общего развития не помешало бы почитать, например, письма Ван Гога к брату, про то, как жилось европейским шахтёрам и крестьянам… ЭТО БЫЛ АД на земле! Или газеты тех лет, или посмотреть фото и кинохронику про тех же детей, эксплуатируемых на фабриках в те или ближайшие к ним времена... И сможем ли мы, зная весь тот ад, в котором простолюдины выживали и гибли кучами из несчётных, как мусор, тел, в безостановочном конвейере выжимания из них прибылей для жизни в роскоши господ, для их беспощадной эксплуатации при столь же повсеместном и безоговорочном бесправии, где калечились и гибли от производственных травм, болезней и недоедания, от постоянных простуд и воспалений лёгких, чахоток… (потому что на нормальную одежду по погоде и по времени года не у всех хватало средств, в отличие от тех, кто на этом труде жрал в три горла, сменяя на «хорошем ужине» блюда десять и более раз, ходя в соболях и шубах с меховыми шлейфами, с лисьими и бобровыми пледами и покрывалами, накидками на сиденье и под ноги в карете…), так вот я спрашиваю: хватит ли у нас, "современных гуманистов", совести осуждать тех людей, которые взяли оружие и пошли на убийц их детей?

По-моему, если у кого и нет на что-то права, так это у нас нет того морального права, чтобы как-либо осуждать людей, которые, да, были вынуждены брать в руки оружие и бороться за свои жизни и своих близких.

Затем тот самый святой старец, выше рассуждавший о братстве и духовном равенстве, на голубом глазу говорит, что совсем без слуг нельзя и обойтись в жизни. "Без слуг невозможно в миру, но так сделай, чтобы у тебя твой слуга был свободнее духом, чем если бы был не слугой". Вон тут даже до каких иезуитских рассуждений доходит! Читаю и думаю: здорово! как же это другие – простые, бедные, люди, так называемого низшего сословия, – всю жизнь жили без слуг, или это, по мнению духовенства, и не люди вовсе?! По понятиям-то святых отцов православной церкви и нашего великого гуманиста Ф.М., который, оказывается, не против таких заявлений своего великого праведника! Вон какое искажённое, чисто помещичье сознание, да ещё с такими «подлянками», когда лукавый православный старец добавляет, что слуги нужны нам, только надо с ними подружиться! Ну, Фёдор Михайлович, ну, "порадовал" силой мысли! Вы нам стирайте, готовьте, мойте, а мы будем вам – сирым, низшим – старшими наставниками, «друзьями», сидя ножка на ножку и рассуждая вслух на теологические темы: что лучше, католичество или православие; или: кто спасёт мужика от пьянки; или: кто спасёт мир от греха, русские аль поляки...

И, конечно же (после вышепрочтённого это уже не удивляет, а, напротив, становится вполне естественным, очевидным), старец Фёдора Михайловича Достоевского клеймит социалистов ("безбожников") и пророчит, что, дескать, наш народ их не примет и разоблачит их безбожие. Это тех самых, которые, в отличие от т. н. духовенства (духовных праведников, проповедников христианских, Христовых ценностей…), дали малым детям детские садики и школы, дали им игры на солнечных лужайках и в песочницах вместо фабричного чада и смрада, и проч. Это о тех, которые дали им грамотность и возможность в будущем становиться инженерами и конструкторами, руководителями цехов и предприятий, а их родителям оплачиваемые больничные и отпуска, пенсии, путёвки в лечебные санатории и дома отдыха… которые дали детям лагеря летнего отдыха с оздоровительной и культурной программой, а потом, десятилетиями вкалывая на стройках, обеспечили всю страну сотнями тысяч больниц, школ, кинотеатров, домов культуры, домов быта, жильём… сначала в коммуналках, потом в пятиэтажках, потом в многоэтажных панельках, в которых мы, их потомки, и до сих пор живём... Эти дети простолюдинов становились величайшими мировыми светилами наук, чьи работы получали Нобелевские и другие премии по всему миру, не говоря уж об издании их трудов, открытий, изобретений, о всемирном признании и проч. Всё это те самые "безбожники", которые сделали людям то, чего и пяти процентов не сделали тысячи попов и святых православных отцов для простого человека и его детей. За все века своей полной власти на территории русского государства.

Более того, Ф.М. старательно пугает читателя тем, что если люди примут социалистов, то будут войны и много крови прольётся. Да уж, советский народ любил развязывать войны и покорять мирные народы (как нам теперь снова внушают идеологи капиталистических, паразитарных ценностей, пропагандисты рыночной идеологии и ценностей общества потребления). Не говоря уж о том, как будто до социалистов мир жил в райском спокойствии и дружбе! Как будто не было нескончаемой вереницы войн одного королька с другим, как будто турки не вырезали болгар до социалистов, татары и шведы не убивали наших людей и т.д. и т.п. Наивность или самообман?! Думаю, последнее. И связан этот самообман Фёдора Михайловича, доводится мне, с его «воцерковлением» в последние годы жизни, с приверженностью не столько самому православию, сколько тому, что Христос называл церковничеством и фарисейством, с очарованием и прельщением поповством церковным, т.к. всё это буква в букву совпадает с их суждениями, которые старец Зосима лишь озвучивает! Видимо, к концу жизни Ф.М. сильно сблизился с церковниками и они ему хорошенько промыли мозги. Был человек умный и совестливый, и вдруг – словоплёт какой-то лукавый во весь рост. Нет, если б был какой-то среднего ума писатель, я бы могла приписать всё это его недомыслию, и ладно бы… но здесь ведь сам Достоевский! Вот тут-то оно всё и открылось, и вышло на свет, к сожалению, – до боли знакомое добровольное самоослепление, типичное поповское лукавое лицемерие по принципу: тут вижу, а тут не вижу (не хочу видеть).

Сразу вспоминается Николай Васильевич Гоголь, великий человек и мыслитель, гуманист, «зеркало совести русского человека», создатель великих "Мёртвых душ" и не только, которого перед смертью попы тоже активно взяли в оборот и буквально превратили в напуганного, принижающего себя, богобоязненного и посыпающего голову пеплом человечка, постоянно оправдывающегося за своё «вольнодумство», за свои слишком ретивые нападки на власть предержащих, рисуя их в «недозволительных» карикатурных формах. Превратили в болезненно воспринимающего к концу жизни любую критику и от этого постоянно болеющего, страдающего, переживающего (судя по его последним письмам, переписке с друзьями и заметкам, статьям) – из великого духом, умного, талантливого и смелого человека!

Кто учит людей бояться Бога, тот против Бога и сына его – человека.

Конечно, понятно, почему все восторгаются именно этим произведением Ф.М. – "Братьями Карамазовыми". Потому что тут затрагиваются такие глубокие и сложные темы, как свобода и неготовность человека к ней, "слезинки детей" и вопрос, как к этому относиться, как жить вообще, имея горящий светильник совести в душе, и как Бог допускает такое... Да, темы подняты очень серьёзные, поэтому и я читаю это произведение, и другие произведения этого любимого мной автора, но предлагаемые в книге ответы на поднятые вопросы меня не устраивают, потому что, к сожалению, это ответы поповские, лукавые, как глаза патриарха Кирилла (Гундяева).

Тут нужно добавить, что Фёдор Михайлович всегда старался провести красную разделительную черту между католической и православной церквями, тогда как и те, и другие везде делают только одно – порабощают людей, подменяют им своим церковным кланом Бога, совесть, лишают свободы духа, что и есть Бог в человеке. Заставляют своих прихожан-рабов платить за свои обряды, отчитываться на исповедях, во всём спрашивать у них разрешения (а можно я за такого-то выйду замуж, а можно я то, а можно сё, "благословите, батюшка", "а вот батюшка сказал так-то, батюшка не велел того-то"...). Заставляя при этом вверить этим «батюшкам» всего себя, всю свою душу, веря им во всём и на слово, ни во что не вникая и не разбирая даже того, кому отвешиваются поклоны и каким богам и святым возносятся молитвы, за компанию празднуя вместе с христианскими иудейские, ветхозаветные праздники (той веры, которую как раз и отвергал Христос, за что и был распят). Как, например, празднование «Обрезания Господня» или «Усекновения главы Иоанна Крестителя» (хорош праздничек!) и т.п. «Аллилуйя», т.е. «хвалите Яхве»! И т.д. и т.п. А главное – лишают людей веры в Бога и Человека – сына его, подменяя веру в Бога покорностью и послушанием церкви!

Крепко держат людей при себе как вечно малых детей, или несмышлёных, недоразвитых, держат на коротком поводке, не дают развиваться свободно, самостоятельно, хотя каждому человеку Бог дал и голову, и сердце, чтобы учился на ошибках, чтобы пробовал, чтобы исправлял, чтобы сам думал и сам принимал решения, не боялся ответственности, не жил по указке "батюшек", препоручая им свою совесть на хранение и распоряжение.

Так и вижу, как Христос собирал вокруг себя людей и заставлял их отчитываться перед ним в своих проступках, каяться (исповедоваться)! Христос учил так, что если ты обидел кого-то или поссорился, то иди к этому человеку с примирением, а не беги к дядям в рясах, чтоб за смирение и щедрость денежную к ним они с тебя твою проблему "сняли". Трудно не согласиться с марксистами и ленинистами в том, что такая религия – опиум для народа. Или те самые "духовные скрепы" – это хваткие когти, вцепившиеся и не отпускающие дух человека? Такое вкладывается в эти слова понятие?! И поскольку в страхе и рабском зашоре не может быть истинной любви и веры, не может быть свободной воли к вере, то всё, что они сотворяют – это делают из Сынов Бога ханжеское и лицемерное стадо вечных недочеловеков, которым якобы без поводырей никогда не найти ни самих себя, ни своего отца.

Потому его дети и не знают отца своего, благодаря вставшим между ними привратникам. Потому его дети и не верят ни в него, ни в царствие Божие на земле, видя, что вместе с велеречивыми речами им в нос суют нечто совершенно другое, прямо противоположное правильным словам, совершенно не тот материал, на котором можно строить Царствие Божие. И воочию видят они, что слова проповедников запросто расходятся с их делами, что продолжается на земле из века в век надругательство над Христом, когда одной рукой крестятся ему, а другой – Мамоне, загребая грошики «на храм», Христовым именем приторговывая в каждом церковном углу (его именем и грехи отпуская, и совестью приторговывая, продавая индульгенции за кровью вымазанные деньжата и пр. и пр.).

Продолжение во второй части
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments